Дербент легендарный — Дербент исторический

Дербент легендарный — Дербент исторический

Автор: А. А. Кудрявцев.

Каждого, кто открывает для себя древний Дербент, город поражает грандиозностью оборонительных сооруже­ний, не утративших за полторы тысячи лет своего своеоб­разия и монументального величия. Подобно огромной ка­менной ленте вытянулся он между синью безбрежного моря и зелеными хребтами гор, полностью перекрыв уз­кий (3,5 км) проход. Начинаясь на вершине холма мощ­ной неприступной цитаделью, именуемой сейчас Нарын-калой, древний город, словно горный поток, спускается вниз по холму, сжимаемый оборонительными стенами, а на приморской равнине выходит за их пределы новыми кварталами современных построек. Еще в начале XIX в. он весь умещался между двух параллельных стен, зам­кнутых наверху цитаделью, полностью господствующей над городом, а внизу волнами Каспия. Наиболее древняя верхняя часть города разделена на восемь кварталов’, именуемых в Дербенте магалами (в местных хрониках «махалла», а в арабских —«кием»). Их узкие кривые улочки и маленькие глухие дворики, шумные ремеслен­ные мастерские и яркие ковровые базары, величественные купола мечетей и плоские глинобитные крыши домов сохранили неповторимый облик средневекового Востока.

А. А. Бестужев-Марлинский, увидев в XIX в. этот го­род глазами европейца, так поэтически описал его восточ­ный облик: «… Заря ахнула от изумления, взглянувши на него впервые: это был поток камней и грязи с трещина­ми вместо улиц, которых сам почтенный строитель не ра­спутал бы среди бела дня. Все дома родились слепыми, все их черепа были расплюснуты под адской пятой, все они пищали от тесноты, ущемленные между двух высо­ких, длинных-предлинных стен. Все вместе походило, одним словом, на огромного удава, который под чешуей до­мов растянулся с горы на солнышке и поднял свою зуб­чатую голову крепостью Нарын, а хвостом играет в Каспийском море». История возникновения Дербента несмотря на обилие сведений письменных источников о городе имеет много загадок и неясностей. Дербент был известен многим на­родам под различными названиями, отразившими особен­ности его географического положения и стратегическую значимость, но в переводе со всех языков они означают «ворота». Для древних греков и римлян это были Кас­пийские или Албанские ворота, под этим же названием он известен в персидских и сирийских источниках III— VI вв., армянские, албанские, грузинские раннесредневековые авторы называли его Воротами Чора (Джора), крепостью, городом Чора, Чога, Чола, воротами гуннов, иногда Морскими воротами или Дарубанди, а византийские — укреплением Тзор, Тзур (Цур). Позднее, видимо с VI в., персы стали именовать город Дербентом, а си­рийцы — воротами Торайе, арабы — Баб ал-абвабом (во­рота ворот), Баб ал-хадидом (железные ворота) или кре­постью Сул, монголы — Кахулга (ворота), тюрки — Темир-капы (железные ворота), русские — Дербенем или Железными вратами.

Прекрасная сохранность древних стен города, их мо­нументальность и колоссальные объемы строительных ра­бот, связанные с их возведением, вызывали удивление и восхищение многих поколений, и слух о «дивных стенах» Дербента разнесся по всему древнему Востоку, рождая множество легенд и сказаний о них.

Возникновение этого города «многих ворот», на кото­рый претендовали персидские цари и римские императо­ры, арабские халифы и хазарские каганы, монгольские ханы и турецкие султаны, в исторической литературе свя­зывается с правлением знаменитого сасанидского царя Хосрова I Ануширвана (531—579 гг.), но ряд средневе­ковых источников, местные исторические хроники и ска­зания Востока отодвигают появление Дербента в значи­тельно более древние эпохи. Легенды о возникновении Дербента широко расходились по странам средневекового Востока и некоторые из них, попав в письменные источ­ники, стали достоянием потомков, другие — терялись в глубине веков или вытеснялись новыми преданиями. За многие века в Дербенте не раз менялся этнический состав населения и многие легенды и сказания были забы­ты. «Сейчас никто в Дербенте не может ничего расска­зать ни о хане Казане, ни о патриархе и певце Коркуде, нж о племени огузов»3,— отмечал в своей работе акаде­мик В. В. Бартольд еще в начале XX в. Однако версия об очень древнем возникновении Дербента прочно вошла в средневековую историческую литературу и стала тради­ционной, хотя основные мотивы ее носят явно легендар­ный характер. В этой исторической традиции прослежи­вается две версии легендарного основания Дербента: одна из них связывает возникновение города с именами эпиче­ских древнеиранских царей, другая — с Александром Ма­кедонским.

Согласно первой версии, охватывающей более древние легендарные пласты, город был основан Лехраспом (Лухраспом) — царем второй легендарной династии прави­телей Ирана — Кейанидской или Афридоном (в «Шах-наме» — Фаридун) из легендарной династии древнеиран­ских царей Пешдадидов, первой династии царей Ирана.

Сведения об основании Дербента Лехраспом и о дея­ниях этого царя опираются на ряд средневековых источ­ников, в том числе на данные местных исторических хро­ник, сообщения известных средневековых авторов и в первую очередь бессмертное творение великого средневе­кового поэта Фирдоуси (около 941—1026 гг.) «Шах-наме» (Книга о царях). В этой огромной историко-поэтической эпопее, грандиозной как по широте исторического охвата и многоплановости, так и по художественным достоинст­вам и объему, содержится описание царствования 50 персидских шахов, в том числе и Лехраспа, в правле­ние которого был основан Дербент, а точнее крепость на вершине дербентского холма.

Известный средневековый историк Хамдаллах Казви-ни (умер около 1349 г.) так описывает основание Дер­бента: «По арабски называют его Сериром персидским и Дербентом и Филяном… по-тюркски — железными воро­тами. Построил его Лехрасп Каянидский, а внук его Ис-фендер бек Киштасф бен Лехрасп окончательно устроил» .

По Фирдоуси Лехрасп (Лухрасп) — четвертый царь Кейанидской династии, которому передал престол его ро­дич Кей-Хосров. С правления Лехраспа начинается вто­рой раздел «богатырской» части «Шах-наме», связанный с началом становления древнеиранской религии зороаст­ризма, которую воспринял и стал распространять его сын Гиштасп. В наиболее древней части священной религиоз­ной книги зороастрийцев «Авесты» — «Гатах» — этот царь назван Виштаспом, а Хамдаллах Казвини называет его в приведенном отрывке Киштасфом. Гиштаспа (Виштаспа) древние источники называют покровителем про­рока Заратуштры, которому зороастрийцы приписывают создание «Авесты», не смешивая его с известным Виштаспой, отцом ахеменидского царя Дария 1, и говорят о нем как о лице историческом. Известный древнегрече­ский историк Харес Митиленский, долгое время находив­шийся при дворе Александра Македонского, называет это­го царя правителем «Нижней Мидии» — древнего госу­дарства Передней Азии. Что же касается Исфендияра, который, по версии приведенного источника, «оконча­тельно устроил» город, то этот персидский царь, согласно легендам, также современник Заратуштры, владел, по сведениям отдельных восточных авторов, западным побе­режьем Каспия и даже будто бы жил тут некоторое вре­мя. В комментариях к «Дербенд-наме» М. Алиханов-Аварский допускает даже, «что некоторые из его (Исфен­дияра.—Л. К.) деяний,— между которыми могло быть и сооружение Прикаспийской стены,— историки ошибочно приписывают более близкому их времени Александру, смешивая его восточное имя Искандер с Исфендияром».

Более подробно легендарная версия об основании Дер­бента царем Лехраспом излагается в персидском варианте исторической хроники «Дербенд-наме» Мирза Хайдар Визирова — дербентского ученого первой половины XIX в. По данным этого сочинения, «цитадель города (Нарын-кала) построена за 733 лет до Р. X. на месте высоком, изобильном водою и здоровьем по климату, по повелению царя персидского — Кеянидского, т. е. из мифической ди­настии Каянидов, Лехрасиб-шаха (Лохраспа), современ­ника Соломона, для удержания набегов хазаров, потом через 270 лет правнук его Бегмен, сын Исфендияра, приказал провести от крепости к морскому берегу стену, за которой поселил выселенные из Персии: семейства, обязав их помогать гарнизону Нарын-кала против северных варваров» 8.

В отличие от сведений Хамдаллаха Казвини этот ис­точник, носящий явные следы последующих переосмыс­лений, называет точную дату основания города — 733 г. до н. э., что должно было бы отвечать времени правления Лехраспа и начала распространения зороастризма. Сопоставление этой даты со временем распространения Заратуштрой своего учения, относящегося к периоду правле­ния упоминаемых царей Кейанидской династии, затруд­нительно, так как весьма спорно время его жизни. В древнейшем разделе «Авесты» «Гатах» Заратуштра вы­ступает как лицо реальное, в отличие от более поздних частей, где он уже полубожество. Большинство исследо­вателей признают Заратуштру исторической личностью, но называют разные периоды его жизни. Одни считает временем его деятельности VIII в. до н. э. (И. М. Дьяко­нов), другие, и среди них такие известные специалисты, как В. В. Струве и В. И. Абаев, считают, что он жил в VII—VI вв. до н. э. Крупнейший авторитет по древней истории Ирана М. М. Дьяконов, опираясь на сопоставле­ние старейших частей «Авесты» с археологическими ма­териалами Средней Азии и Восточного Ирана называет более раннюю дату. Однако во всех случаях это пример­но соответствует названному в источнике периоду.

В еще более ранние пласты древнеиранского эпоса уходит имя другого основателя Дербента — Афридоаа, соответствующее Фаридуну. Фаридун — древнеиранский эпический герой и царь из династии Пешдадидов, уна­следовавший трон в результате победы народа во главе с кузнецом Кавой над иноземным царем-тираном Заххаком (в «Авесте» — дракон Дахака), который убил отца Фаридуна Джамшида и установил тысячелетнее царство зла. Две страшные змеи, выросшие на каждом плече Заххака после поцелуя демона зла, требовали человече­ских жертв, и каждый день в пищу им убивали двух юношей. Но Фаридун победил Заххака и установил цар­ство добра. Так излагается легенда о Фаридуне в «Шах-наме», а древнегрузинская хроника «Жизнь картлийских царей», приписываемая грузинскому историку XI в. Леонти Мровели, рассказывает, что этот «Афридон овладел всем персидским государством. В одних странах он на­значил эриставов — своих ставленников, а другие страны сами стали его данниками. Он поставил во главе огром­ного [персидского] войска эристава своего Ардама, вы­ходца из рода Небротидов, и направил в Картли!. При­шел Ардам в Картли и уничтожил здесь хазар, каких только мог обнаружить. Сей эристав Ардам воздвиг го­род у Морских ворот и назвал его Дарубанди, что в пе­реводе значит «замкнул ворота» 9.

Древнеармянская версия отличается от приведенной только стилистически. По ней Афридон «отправил своего военачальника Адарму, порождение Неброта», который после ряда военных подвигов «воздвиг на берегу моря Дарубанд, который суть замкнутые ворота» 10.

Исследователи предполагают, что в данном контексте Леонти Мровели сообщает о каком-то нашествии иранцев в Картли в III в. н. э., но нас в связи с легендарными версиями о Дербенте интересует мнение грузинского историка XI в., относящего основание города к столь древнему периоду и связавшего его с именами героев древнеиранского эпоса.

Еще более широко было распространено в средневеко­вой литературе мнение об основании Дербента Александ­ром Македонским. Сообщения о его пребывании на Кав­казе не имеют под собой достоверной исторической почвы. Ни один из спутников или диадохов, т. е. сподвижни­ков Александра, не упоминает о его походе на Кавказ. Правда, подобные утверждения есть у отдельных антич­ных авторов первых веков нашей эры, например сведе­ния Помпея Трога, дошедшие в передаче Юниана Юстина, который сообщает, что Александр покорил народы у подошвы Кавказа и построил за 17 дней стену в 6000 ша­гов длиной, а Юлий Солин писал, что он покорил Арме­нию, Иверию, Албанию и перешел через Тавр и Кав­каз.

Однако здесь, видимо, имело место не пребывание Александра на Кавказе, а переосмысление его деяний применительно к эпохе этих античных авторов, когда шли ожесточенные римско-парфянские войны за обладание Кавказом и все деяния великих завоевателей приурочи­вались к этому региону. Произведения таких авторитет­ных историков античного мира, как Страбон, Плутарх, Арриан, в сочинениях которых нет никаких данных о пребывании Александра Македонского на Кавказе, позво­ляют считать подобную версию весьма сомнительной.

Подобное же явление было отмечено в конце антично­го — начале раннесредневекового периодов, когда в связи с гуннским нашествием и активизацией кочевников на Кавказе в произведениях авторов конца IV—V в. появи­лись многочисленные сведения о пребывании Александра на Кавказе и об укреплении им Каспийских ворот, при­чем это название прилагалось то к Дербентским воротам, то к Дарьялъскому ущелью. Так, автор IV в., известный богослов Амвросий, писал, что «Александр Великий до­стиг вплоть до Каспийских царств» и на отвесном хребте горы «воздвиг запор с железной дверью» 13. Об укрепле­нии Александром Македонским главных кавказских во­рот сообщал и известный автор IV — начала V в. Евсей Иероним, писавший о страшном нашествии гуннов, ко­торые вырвались от «крайних пределов Меотиды, между ледяным Танаидом и свирепыми народами массагетов, где Александровы запоры сдерживали дикие племена скала­ми Кавказа» .

Версия об основании Дербента Александром Македон­ским получила особенно широкое распространение в средневековой восточной литературе, где Александр обыч­но выступает под именем Искандера Зулькарнейна. От­дельные арабские авторы иногда отступают от общеизве­стной традиции и отождествляют его не с Александром Македонским, а с каким-то более древним завоевателем Искандером, о котором они, однако, имеют весьма смут­ное представление. Предполагают, что восточное имя Александра связано с известными его изображениями на монетах, где в короне царя имеются два рога, наличием которых и объясняется его прозвище — Зелькарнейн -двурогий).

Появление этих рогов в короне великого завоевателя связано со стремлением Александра утвердить божествен­ность своей власти и происхождения в важнейших частях своего огромного государства. Египет в его планах созда­ния мировой державы играл большую роль и, руковод­ствуясь подобными политическими мотивами, Александр объявил себя приобщенным к верховному египетскому бо­жеству—богу Амону, который изображался с рогами ба­рана на голове. У греков Амон отождествлялся с Зев­сом, который также иногда изображался с бараньими рогами.

Великий поэт Низами Ганджеви в своем произведении «Искандер-наме» красочно описал историю строительства Александром Македонским дер­бентских стен, но любопытно, что этот средневековый автор, приписывая Александру сооружение мощных камен­ных стен города, сплошь перекрывших проход, сообщает и о более раннем укреплении, существовавшем здесь и до построек Александра,—небольшой крепости на вершине Холма. «Александр, направив свой путь к Эльбрусу (Кавказ), пришел через Ширван к Дербентскому проходу, где тогда еще не было города, но только крепостца на весьма крутой горе, со многими богатствами, в которой жила не­большая шайка разбойников. Александр неоднократно требовал сдачи этой крепостцы и, получив отказ, прика­зал взять оную приступом; но она была так неприступна, что сорок суток все войско Александра ничего не могло сделать, и разбойники, доведенные только до крайности, сдались.

Александр, назначив им содержание и другое место жительства, приказал поправить крепостцу и оставил в ней гарнизон свой. В это время жители края принесли Александру жалобу, что дикие обитатели Кипчака оби­жают их, и просили его устроить против них преграду. Александр потребовал работников и приказал возвести в Дербентской теснине каменную стену».

Отдельные легенды приписывают Александру Македон­скому возведение не только фортификации Дербента, но и каких-то сооружений в море: «Александр по прибытии своем в Армению, жители которой огнепоклонники, от­правился в Дербент. Александр посредством вала с метал­лическими столбами так запрудил море Калпиас (Кас­пий), что ни одному кораблю нельзя было войти в море, а по сухому пути он заградил проход из Таракунты (Дер­бента?) в Калпиас, ибо не оставалось другого прохода, как через возвышавшуюся до неба гору» 16.

Особенно широкое распространение на Востоке полу­чили легенды о стенах Дербента как о главной преграде, построенной Александром Македонским против свирепого северного народа Гог и Магог. Гог и Магог — мифические дикие племена, проживавшие где-то в степных просто­рах на севере. С ними отождествляли скифов, хазар и другие кочевые народы. Первоначально их помещали за Дербентской стеной, которую отождествляли со стеной Гог и Магог, по-арабски Яджудж и Маджудж, но по мере расширения географических познаний их отдаляли к Ту­манному морю (Северному Ледовитому океану). По объ­яснению Иеронима и других древних авторов, «магоги были скифы, обитавшие около Каспийского моря; гоги — жили немного далее к северу. Воздвигнутая же преграда есть Дербентская стена, на которую было употреблено много железа» “.

Ряд древних авторов сообщают о Гог и Магог совер­шенно фантастические данные, отражающие уровень их познания об обитателях отдаленных районов евразийских степей. «Яджудж и Маджудж были сыновьями Яфеса бен Нуха (имеются в виду известные библейские персонажи Яфет и Ной,—Л. К.); число их было бесконечно, но соб­ственно они делились на два племени: малорослые и ве­ликаны; рост последних превышал 100 локтей. Уши их были длинны, как ковер; так что одним ухом они накры­вались, а другое постилали под себя. Ни слон, ни носорог не могли им противиться. Покойников своих они съедали; области же, через которые проходили, опустошали дотла» 18. Согласно восточным средневековым сообщениям, Алек­сандр Македонский воздвиг Дербентскую стену и проч­но запер за ней мифических Гог и Магог. «Зулькарнейн (двурогий) направил путь на запад солнца и нашел его заходящим в жарком Ейне (по-арабски «ейн» озна­чает «течение воды»; вероятно, имеется в виду океан или районы юга Африки, считавшиеся у древних краем ойкумены.— A. FC.), потом пошел на восток солнца, на­шел оное восходящее над народом, который не имел про­тив него защиты; пошел далее к двум преградам, нашел близ их народ, не разумеющий слов, они ему сказали: «О, Зулькарнейн! Гоги и Магоги производят в сей земле опустошения; не дать ли нам тебе дани с тем, чтобы ты воздвиг между нами и ними преграду?» — Он отвечал: «Что дал мне Бог, того с меня довольно, вы же дайте мне рук, преграду поставлю между вами и ими. Носите ко мне столько кусков железа, чтобы ими заровнять про­межуток между скатами этих гор». Он сказал: «Разду­вайте столько, чтобы это сделалось раскаленным». Он ска­зал: «Несите ко мне расплавленной меди и лейте на него». И была воздвигнута преграда, между двумя пред­метами противостоящими, на которую они [Гоги и Маго­ги] не могли взойти и не могли пробить ее».

Местные исторические хроники расценивали соору­жение укреплений Дербента как один из самых известных подвигов Александра Македонского. «Знайте, что из всех экспедиций на Восток самая большая и самая интересная это — поход для покорения Джабалул-фатх и Джабалул-кабгк, а также — к древней горной стене Искандера и к Бабуль-абвабу (Дербенд), нынче называемому Демир-капу (железные ворота).

Подобные легенды и сказания, отражавшие роль дер­бентских стен в охране ближневосточно-закавказского земледельческого мира от набегов кочевников, не только нашли распространение в средневековой восточной лите­ратуре, но, видимо, прочно вошли и в местные фольклор­ные традиции населения средневекового города и получа­ли дальнейшее распространение через многочисленных купцов и путешественников. Сведения об основании Дер­бента Александром Македонским приводит Антоний Дженкинсон — английский купец и мореплаватель XVI в., который в 1561—1563 гг. дважды побывал в городе, со­вершая путешествие вдоль кавказского побережья Кас­пия. «Дербент — очень древний город со старым замком, построенным на холме Каста из белого камня и очень похожим на наши строения. Стены его очень высоки и толсты; он был впервые выстроен Александром Великим во время его войн с персами и мидянами. Затем Алек­сандр же построил стену удивительной вышины и толщи­ны от этого города до Грузии и до главного города послед­ней, называемого Тифлисом; хотя сама стена эта теперь разрушена и от различных причин пришла в упадок, ос­нования ее все же еще целы; она была построена с той целью, чтобы жители этой страны, только что покорен­ной Александром, не могли легко бежать, а враги не мог­ли легко вторгнуться» .

Сведения об основании Дербента Александром Маке­донским сообщают и многие другие европейские и восточ­ные путешественники XVI—XIX вв., посетившие Дербент.

Однако наряду с легендами, приписывающими основа­ние стен Дербента Александру Македонскому, сохрани­лись местные сказания, где великий покоритель Востока выступает лишь как завоеватель города.

«Однажды царь Александр Македонский со своей кон­ницей подошел к Дербенту. Люди царя пришли к правителю города и сказали: «Мы послы царя всех царей. Он послал нас сказать, чтобы ты подчинился ему и платил дань. Если ты рассердишь царя, он разрушит Железные ворота и убьет тебя». Правитель Дербента отказался под­чиниться царю всех царей. Войска Александра Македонского пошли на приступ, но взять город никак не могли, Царь царей отошел от города, но один из мудрых стариков сказал ему на совете: «Возвращайся, и если ты бу­дешь сильным, то войдешь в крепость». Так и вышло. Александр Македонский взял Дербент и приказал приве­сти правителя города. «Разве ты не знал,—сказал завое­ватель,— что все цари на всей земле, все рыбы на всех морях платят дань Александру?» Правитель Дербента от­вечал: «Я знал, что земля, воды подвластны царю, но я не знал, что и небеса должны подчиниться тебе». Этот достойный ответ так понравился Александру, что он от­пустил пленника, поставил его своим наместником у Же­лезных ворот и повел войска на новые земли» .

Приведенные легенды и сведения об основании Дер­бента в столь древние времена не исчерпывают всего многообразия восточных источников о его возникновении, однако большинство из них, относящих появление укреп­лений Дербента к досасанидскому периоду, повторяют в различных редакциях приведенные версии, хотя отдель­ные местные предания связывают основание города то с огненными людьми, то с мифическими существами.

В отличие от подобного разнообразия и богатства ле­гендарных традиций средневековой эпохи древние источ­ники не сообщают никаких конкретных данных о возник­новении и истории развития города в ранние периоды.

Первое письменное сообщение об использовании Дер­бентских ворот для проникновения кочевников на терри­торию государств древнего Востока приводит Геродот в связи с известным походом скифов на рубеже VIII— VII вв. до н. э. в Переднюю Азию. По его данным, ски­фы, преследуя киммерийцев, вторглись на территорию древнего передневосточного государства Мидии «по верх­ней дороге, имея по правую руку Кавказские горы», т. е. по западному побережью Каспия, через Дербентский про­ход. Этому событию предшествовала ожесточенная борь­ба киммерийцев и скифов в степях Предкавказья и Север­ного Причерноморья. Скифы проникли в эти районы откуда-то из-за Волги или Амударьи и вытеснили обитав­ших здесь киммерийцев.

По версии Геродота, кочевники-скифы жили в Азии, но, вытесненные со своих исконных земель массагетами, вынуждены были перейти р. Араке (древнее название Амударьи; возможно, Геродот имел в виду Волгу) и всту­пили в земли киммерийцев. С приближением скифов у киммерийцев возникли разногласия по поводу ответных мер. Цари предлагали бороться за свою землю до конца, а народ ввиду многочисленности приближающегося вой­ска скифов предлагал не подвергать себя опасности борьбы и удалиться. Единства достигнуть не удалось, народ не захотел слушаться царей, а цари — народа. Народ предпочел удалиться, а цари остаться, после чего послед­ние разделились на две равные части и стали биться друг с другом, пока все не погибли. Всех царей, перебитых друг другом, киммерийцы похоронили у р. Тираса и после по­гребения удалились из своей страны.

Археологические раскопки, проводимые в описывае­мых Геродотом районах обитания киммерийцев, показали, что в VIII в. до н. э. на многочисленных предскифских поселениях Северного Причерноморья жизнь полностью прекращается. Многие исследователи связывают это с уходом киммерийцев в Переднюю Азию и скифо-кимме-рийской борьбой за гегемонию в причерноморских степях.

Пребывание киммерийцев в Передней Азии четко за­фиксировано письменными источниками и относится к концу VIII в. до н. э., хотя по сообщению ряда антич­ных авторов они совершали набеги на ее территорию еще в IX—VIII вв. до н. э., а возможно, и в более ранние периоды. Однако надежные сведения о появлении кимме­рийцев в Передней Азии, видимо связанном с их бегством от скифов, относятся к 722—715 гг. до н. э., когда они, по сообщению древних ассирийских шпионов, нанесли поражение царю Урарту Русе I (730—714 гг. до н. э.)

Первое упоминание о скифах на древнем Востоке засвидетельствовано в ассиро-вавилонских документах и от­носится к 70-м годам VII в. до н. э., когда они во главе со своим царем Ишпакаем выступили в союзе с Манной против Ассирии25.

Очевидно, в конце VIII — начале VII в. до н, э. и мог быть совершен упомянутый Геродотом поход скифов через Дербент в Переднюю Азию.

Пребывание скифов здесь сыграло большую роль в истории народов древнего Востока. В конце VII — начало VI в. до н. э. они выступали как главная военно-политиче­ская сила в Передней Азии.

Скифам удалось подчинить себе на время крупнейшие государства Переднего Востока, они разгромили мидийского царя Киаксара, совершали набеги на Сирию и Палестину, получали дань с египетского царя Псамметиха» который «дарами и просьбами отклонил их от дальнейшее продвижения», Геродот сообщает, что «скифы господствовали в Азии двадцать восемь лет и все опустошили своим буйством и излишеством». Подобная активность кочевников Юго-Восточной Европы, усиленное проникновение на Ближний Восток через Кавказ киммерийцев, скифов и других степняков способствовали повышению стратегического значения Дербентских ворот и должны были привлечь к ним внимание правителей передневосточных государств. Известный востоковед В. Ф. Минорский полагал, что по­пытки укрепить эти важнейшие ворота Кавказа предпри­нимались уже царями «мировой» Персидской державы Ахеменидов (историческая династия древнеиранских ца­рей, первым из которых был Кир — основатель огромного Персидского государства), власть которых, по сообще­нию Геродота, распространилась «до Кавказского хребта (ибо до этого хребта простиралось владычество пер­сов) ».

Первое упоминание «Каспийских ворот» — наиболее древнего названия Дербента — относится к VI в. до н. э., его приводит известный древнегреческий автор Гекатой Милетский (VI в. до н. э.) в связи с описанием границ Мидии, хотя не исключено, что он имел в виду «ворота» в северо-восточном Иране. Однако Каспийские ворота, упомянутые античным историком IV в. до н. э. Харесом Митиленским, писавшим в связи с событиями VIII или VII в. до н. э., что «Гистасп владел Мидией и нижней страной, а Зариадр — областью, лежащей выше Каспий­ских ворот до Танаида», надо отождествлять, судя по писаниям, с Дербентом.

Судя по всему, уже к середине I тысячелетия до н. э. древние греки довольно хорошо были знакомы с Каспий­ским морем и со многими областями, прилегающими к нему, в том числе с районами Дербентского прохода. Так, Геродот приводит длину и ширину Каспийского моря («в длину пятьдесят дней плавания на веслах, а к ширину, в наиболее широком месте,—восемь дней») и со­общает, что оно «отдельное, не сливающееся с другим морем». Совпадение данных о ширине Каспийского моря у Геродота и у известного средневекового арабского историка и географа X в. Истахри, писавшего, что при благоприятном ветре его «пересекают по ширине от Табаристана (области восточного побережья Каспия.— А. К.) до Баб ал-абваба (т. е. Дербента,— А. К.) за не­делю», позволило В. В. Бартольду сделать предположение, «что еще в дохристианское время, как и в середине века, важнейшее поселение на западном побережье Кас­пия находилось поблизости от нынешнего Дербента». Однако сегодня, зная результаты археологических иссле­дований в Дербенте, можно не только говорить о наличии важнейшего поселения в районе Дербента, но и предполагать, что о существовании его было известно Геродоту. В связи с этим интересно вспомнить загадочную Таркинскую клинописную надпись, обнаруженную в прошлом столетии в Приморском Дагестане и не прочтенную до настоящего времени. Дагестанские археологи связывают ее с возможным пребыванием в Приморском Дагестане вавилонских купцов, т. е. столь ранними торговыми свя­зями Восточной Европы с Передней Азией через Дербент­ский проход. Пока еще трудно судить о правомерности по­добных предположений, но древнегреческие историки и географы, видимо, были довольно хорошо осведомлены о бассейне Каспия и районе Дербента. Этому в значитель­ной мере способствовало то обстоятельство, что часть тер­ритории Восточного Кавказа, где позднее возникло древ­нее государство Кавказская Албания, включавшее в себя и Дербент, входила в состав Закавказской сатрапии дер­жавы Ахеменидов и была, видимо, в силу этого достаточ­но известна древнему миру.

Разделение Персидской державы на административные единицы — сатрапии, во главе которых стояли наместни­ки, как правило персы из знатных, приближенных к царю родов, было введено Дарием I. Однако еще до проведения реформы системы административного управления Ирана, предпринятой Дарием после подавления широкой волны восстаний в различных частях государства и укрепления на троне, унаследованном им в результате победы над своим противником в борьбе за власть магом Гауматой в 522—521 гг. до н. э., какая-то часть Закавказья, видимо, входила в состав Ахеменидского государства.

В Бехистунской надписи, грандиозном памятнике в долине Керманшаха, где на неприступной скале высечены на трех языках великие деяния и победы царя Дария, со­общается о восстании в Армении в 521 г. до н. э., т. е. подтверждается зависимость ее от персов до правления Дария I. Население Кавказа оказало упорное сопротивле­ние полководцам Дария Дадрши (сам он был армянином) и Вахумисе, и о полной победе над Закавказьем Бехистунская надпись умалчивает. Видимо, Армения была покорена Дарием позднее. Геродот, сообщающий полный список сатрапий, число которых достигало 20, но не было постоянным, упо­минает о закавказской сатрапии как об 11-й сатрапии Ахеменидов, многие области которой были завоеваны еще Киром.

Сведения Геродота о «владычестве персов» в Закав­казье и известные данные об участии албанов (племе­на, населявшие в древности Восточный Кавказ) в знаме­нитой битве при Гавгамеле (331 г. до н. э.) на стороне персов, их почетное место рядом с телохранителями по­следнего правителя Ахеменидской державы Дария III (336—330 гг. до н. э.) и та легкость, с которой греки (войска Александра Македонского) смогли на расстоянии распознать албанов среди пестрого разноплеменного пер­сидского войска, служат подтверждением высказанных предположений о значительной осведомленности древнего мира об областях и народах, населявших западный При-каспий и, видимо, о районе Дербента.

Свидетельством того, что бассейн Каспийского моря и важнейшие «ворота», расположенные на его западном побережье, все больше привлекали внимание правителей древнего Востока, может служить подготавливавшийся Александром Македонским поход в эти районы, связан­ный с его попытками найти новые торговые пути через Прикаспий, и объезд Каспийского моря известным гре­ческим военачальником Патроклом в 283—282 гг. до п. э. по приказу царя Селевка I — прославленного полководца и сподвижника Александра Македонского, основавшего после его смерти и развала «мировой державы» Александ­ра огромное государство, простиравшееся от Средиземно­го моря до Восточного Ирана.

Находки монетных кладов и отдельных селевкидских монет неподалеку от Дербента (совхоз Герейханова Сулейман Стальского района), среди которых отмечены и монеты селевкидского царя Антиоха IV Эпифана (175—163 гг. до н. э.), служат под­тверждением того, что интерес правителей древнего Восто­ка к этим областям не был случайным и уже в столь ран­ние периоды. Дербент должен был контролировать не только важнейшую военную дорогу, но и известную тор­говую трассу, играя значительную роль в истории наро­дов Закавказья, Северного Прикаспия, Переднего и Сред­него Востока.

Таким предстает Дербент по данным средневековых и древних письменных источников, одни -из которых, несущие в себе в основном легендарные мотивы, связывают его возникновение с эпическими древнеиранскими царями и великим завоевателем Востока — Александром Македон­ским, а другие, основанные на скупых сведениях древних историков и географов об этом районе западного Прикаспия, лишь позволяют догадываться о важной роли этих известных «ворот» и строить предположения об их воз­можной охране и укреплении. Однако как первые, так и вторые оставляли этот вопрос открытым и не давали воз­можности достоверно говорить о древнем, досасанидском возникновении Дербента.

Источник: А. А. Кудрявцев. Древний Дербент. Монография. М.: Наука, 1982.



Назад к списку новостей